А. С. Пушкин «История Петра I», окончание (кончина Петра):

«16-го января Петр начал чувствовать предсмертные муки. Он кричал от рези.
Он близ своей спальни повелел поставить церковь походную.
22-го исповедовался и причастился.
Все петербургские врачи собрались у государя. Они молчали; но все видели отчаянное состояние Петра. Он уже не имел силы кричать и только стонал, испуская мочу.
При нем дежурили три или четыре сенатора.
25-го сошлись во дворец весь сенат, весь генералитет, члены всех коллегий, все гвардейские и морские офицеры, весь синод и знатное духовенство.
Церкви были отворены: в них молились за здравие умирающего государя. Народ толпился перед дворцом.
Екатерина то рыдала, то вздыхала, то падала в обморок, она не отходила от постели Петра и не шла спать, как только по его приказанию.
Петр царевен не пустил к себе. Кажется, при смерти помирился он с виновною супругою.
26-го утром Петр (?) повелел освободить всех преступников, сосланных на каторгу (кроме двух первых пунктов) и убийц), для здравия государя.
Тогда же дан им указ о рыбе и клее (казенные товары).
К вечеру ему стало хуже. Его миропомазали.
27-го дан указ о прощении не явившимся дворянам на смотр. Осужденных на смерть по Артикулу по делам Военной коллегии (кроме etc.) простить, дабы молили они о здравии государевом.
Тогда-то Петр потребовал бумаги и перо и начертал несколько слов неявственных, из коих разобрать было можно только сии: «отдайте всё»… перо выпало из рук его. Он велел призвать к себе цесаревну Анну, дабы ей продиктовать. Она вошла, но он уже не мог ничего говорить.
Архиереи псковский и тверской и архимандрит Чудова монастыря стали его увещевать. Петр оживился, показал знак, чтоб они его приподняли, и, возведши руки и очи вверх, произнес засохлым языком и невнятным голосом: «cиe едино жажду мою утоляет; cиe едино услаждает меня».
Увещевающий стал говорить ему о милосердии божием беспредельном. Петр повторил несколько раз: «верую и уповаю». Увещевающий прочел над ним причастную молитву: верую, господи, и исповедую, яко ты еси etc. Петр произнес: «верую, господи, и исповедую; верую, господи: помози моему неверию», и сие всё, что весьма дивно (сказано в рукописи свидетеля), с умилением, лице к веселию елико мог устроевая, говорил, — по сем замолк…
Присутствующие начали с ним прощаться. Он приветствовал всех тихим взором. Потом произнес с усилием: «после»… Все вышли, повинуясь в последний раз его воле.
Он уже не сказал ничего. 15 часов мучился он, стонал, беспрестанно дергая правую свою руку, левая была уже в параличе. Увещевающий от него не отходил. Петр слушал его и несколько раз силился перекреститься.
Троицкий архимандрит предложил ему еще раз причаститься. Петр в знак согласия приподнял руку. Его причастили опять. Петр казался в памяти до четвертого часа ночи. Тогда начал он охладевать и не показывал уже признаков жизни. Тверской архиерей на ухо ему продолжал свои увещевания и молитвы об отходящих. Петр перестал стонать, дыхание остановилось — в 6 часов утра 28 января Петр умер на руках Екатерины.
Екатерина провозглашена императрицей (велением Меншикова, помощию Феофана и тайного советника Макарова).
В тот же день обнародован манифест.
Полкам в Петербурге роздано жалование. Генерал-майор Дмитриев-Мамонов послан в Москву к сенатору графу Матвееву.
2 февраля напечатана присяга и разослана по всему государству.
Труп государя вскрыли и бальзамировали. Сняли с него гипсовую маску.
Тело положено в меньшую залу. 30 января народ допущен к его руке.
4-го марта скончалась 6-летняя царевна Наталия Петровна. Гроб ее поставлен в той же зале.
8-го марта возвещено народу погребение. Через два дня оное совершилось. См. Голикова.«.

Бабушка.

(с)

Особенности нацистской пропаганды.

Особенности ведения пропаганды.

Тоталитаризм есть безусловный феномен современности. То, как человечество поступательно так или иначе идёт к новому тоталитаризму (в том числе на основе либеральных идей и ценностей новой эпохи), заставляет людей всё более и более интересоваться опытом ХХ века. «Вероятно, что нацизм призван нам еще показать, как современному миру не удалось идентифицировать себя в «демократии» или же идентифицировать пресловутую демократию; то же самое, хотя и на иной манер, относится и к пресловутой «технике». Вот уже более века наш мир переносит «демократию» и «технику» как необходимости истории, которая больше не является делом его рук (истории, которая больше не является мифом Прогресса Человечества или Основания Разумного Общества), которая, следовательно, не является больше историей, то есть не составляет больше ни события, ни пришествия: которая не составляет больше начала, открытия, рождения или возрождения» (1).
В данной работе будет рассмотрен исторический феномен нацистской идеологии, в частности то, в каких условиях и каким образом вводилась идеология национал-социализма, что она несла; так же мы попытаемся рассмотреть восприятие массами нацистской идеологии. Взгляд по особым причинам получится лишь обзорным, общим, однако, надеемся, даст повод для размышлений, в том числе и о нынешней картине мира.
Знаменательно, что европейский тоталитаризм, в отличие от советского, возникал преимущественно на националистических началах. Помимо этого, он обычно в идеологии имел былой «золотой век», который предстояло вернуть, возродить, продолжить, начать заново. В Германии нацисты буквально с прихода к власти стали вести пропаганду своих идей в общегосударственном масштабе. Фактически цели были поставлены, скрывать их не собирались и всеми силами сразу принялись к скорейшему исполнению. Более того, активность ведения пропаганды, не встречающая практически никакого сопротивления, говорит о том, что у нацистов не было реальных конкурентов или серьёзной оппозиции.
Безусловно, нацисты могли подготовить общественное мнение к тому, чего ждать от себя за то время, пока находились в парламенте, но не имели конституционного большинства. Удивляет тут другое: немецкий народ с готовностью пошёл за ними. Вывод здесь может быть только один: нацисты выражали собой (или умело подменили в своих программных лозунгах) идеи Империи, павшей относительно недавно, но несшей за собой ореол «прекрасной эпохи». Они давали право гражданам страны, стоявшей с тех пор «на коленях», думать о реванше. Поразительно, что политические противники Гитлера сами не могли поверить в успех, который он получил: «Комментарии, касающиеся его прихода к власти, носили сплошь пренебрежительный характер: Гитлера если и не называли «пленником» Гугенберга – по своеобразному совпадению такие иллюзии разделял целый спектр сил – от центра до СДПГ и коммунистов, то оценивали его шансы невысоко, полагая, что продержится он недолго» (2) . Но Гитлер не желал уходить, и то, как он спокойно без сопротивления захватил власть – потрясает.
Цель как партии, так и нового правительства состояла в обеспечении «единства нации», которого она была лишена «с дней предательства в ноябре 1918 года» (3). Само собой, врагами единства и предателями были заочно признаны коммунисты – они обеспечили позор Германии, не прекращавшийся с поражения в 1918, они были «виновниками» революции и «межпартийной грызни», которая шла с тех пор на «живом теле германского народа». Народ против этого не возражал, поэтому он спокойно воспринял отнятие мандатов у коммунистов, прошедших в рейхстаг после выборов 5 марта, а также, совсем не препятствовал гонениям, обрушившимся на левые партии после захвата власти нацистами.
Все дальнейшие законопроекты, проводившиеся уже после наделения правительства чрезвычайными полномочиями, велись в русле объявленной идеи «возрождения единства нации». НСДАП, официально считавшаяся «единственной носительницей немецкой мысли» по закону об обеспечении единства государства и власти встраивалась в госаппарат, фактически по протестантскому образцу создавая идейно-религиозную структуру по окормлению граждан. Гауляйтеры должны были следить не только за порядком на известных территориях, но и за идейным здоровьем граждан и правильной пропагандой нацизма на месте. Разъединявшие нацию профсоюзы, боровшиеся за влияние между собой и против государства, сменил Немецкий трудовой фронт, возглавлявшийся заведующим организационным отделом НСДАП Робертом Леем. Немецкий трудовой фронт должен был помогать от лица государства рабочему движению, объединяя последнее таким образом, и нести в рабочие массы идеи нацизма. Так или иначе, нация должна была быть едина, и единство строилось во всём и всюду: народ обязан был с молоком матери впитывать идеи нацизма, поэтому партии следовало присутствовать всюду, от «немецких матерей» до «Гитлерюгенда». « При нацистах каждый отдельно взятый германец испытывал чувство сопричастности и принадлежности к обществу, которое выражало его внутренние устремления» (4). Обеспечивать единение нации надо было и на уровне устройства государства, поэтому само собой одним из первых дел по приходу к власти нацистов было переустройство Германии из федерального в унитарное государство.
Само собой, что основной враг режима был не идейным, а национальным, точнее – расовым. «То, что на самовосхваляющем жаргоне режима превозносилось как «чудо немецкого единения», означало не только постоянное размежевание между подлинной нацией и как бы нежелательной нацией марксистов и евреев, но «в гораздо большей степени непрерывную тягу к аплодирующей нации»» (5). Стереотип – арийцы и их враги евреи, стал одним из политических принципов национал-социализма. «Еврейская проблема была преподнесена населению как составная часть «ренессанса нации». Это произвело определённое воздействие на массовое сознание и не было чем-то изолированным или обособленным. Еврейство было выступающей вершиной идеологического айсберга – вот в чём нацисты пытались убедить людей» (6). Засчёт этого немцы, которые вначале прихода Гитлера к власти вовсе не отрицательно относились к евреям, резко изменили свои взгляды на этот народ.
Национал-социализм не развивался исторически как идея. Практики лишь проводили изменения вглубь, абсолютизируя постулаты, или пытаясь получить практическую выгоду из выводимой теории или имеющейся практики. Так, концлагеря постепенно становятся не просто тюрьмами, исправительными заведениями, а превращаются в производственные центры, так как начинают приносить прибыль.
В связи с тем, что национал-социализм не эволюционировал серьёзным образом за время существования Третьего рейха, мы можем вывести особенности его идеологии. Поэтому перейдём к следующей теме, где прямо разберём особенности нацистской идеологии и пропаганды как системы мировоззрения и ценностей, прививавшихся народу.

Нацизм как культ.

«Уже давно было указано на тесную взаимосвязь между внешней и внутренней политикой тоталитарных режимов, однако гораздо теснее взаимосвязь и той, и другой с политикой в области пропаганды. Памятные даты, инциденты, визиты, сбор урожая или смерть одного из сподвижников, заключение или расторжение договора создавали обстановку постоянной экзальтации и вне зависимости от содержания события служили импульсом для развертывания масштабных кампаний психологической обработки с целью ещё большего сплочения народа и культивирования ощущения общей мобилизации.
Эта взаимосвязь в гитлеровском государстве была особенно тесной и многокрасочной, столь тесной, что порой как бы наступало смещение центра тяжести, в ходе которого политика, казалось, утрачивала свой примат и становилась служанкой грандиозных театральных эффектов» (7). Нацисты, как оговаривалось выше, буквально с прихода к власти взялись за активную пропаганду. Постоянные митинги и массовые мероприятия меняли представления народа о политике. Таким образом, сламывалась индифферентность масс к происходящему. Особенно активно поддавалась влиянию молодёжь. Всеми исследователями отмечается особый литургический характер массовых мероприятий гитлеровской Германии. Факельные шествия, празднества, дни памяти героев отличались особым построением, подобным мессе. Апогеем действа, центральным местом его были речи и выступления, т.е. фактически проповеди. Национал-социализм сам позиционировал себя как новая религия.
«Гитлер и Геббельс, например, говорили о «чуде веры» (имея ввиду нацистскую веру), апеллировали к «провидению» и называли книгу Гитлера «Майн кампф» «священной книгой национал-социализма». Ближайшие сподвижники фюрера величались не иначе как его «апостолы», а к нему самому обращались со словом «спаситель»» (8). В религии нацизма был создан собственный культ героев. Почитание на уровне святости Фридриха Великого (с упущением из пропаганды нежелательных для создания образа связей с Вольтером), Фридриха Ницше (с особым созданием пропагандистского мифа о нём, мало имеющего отношения к реальности) и первых нацистов, обращение к «традиции», – всё помогало укрепить веру в идеи нацизма и привести в ряды религии новых членов. Чего стоит одно только ежегодное торжество почитания павших в ходе марша к «Фельдхеррнхалле», для которого были возведены два классических храма и эксгумировались останки «мучеников за идею». Проведение шествия с гробами во главе со «старой гвардией», одетой в форму образца 1923 года, пение гимна Германии, последующая «последняя перекличка», при которой толпа отзывалась на имена погибших восклицанием: «Здесь!» – такие символические действия пасхального типа ошеломляли, заставляли верить и чтить. «Сравнимые по пышности с церковной службой имперские партсъезды были не только высшей кульминацией национал-социалистического календаря, – они были и для самого Гитлера захватывающим осуществлением монументальных мечтаний его юности о костюмированных действах» (9).
Возведение культа героев не могло не сопровождаться параллельным строительством культа «нового человека». Создавались культы «героев современности», на которых следовало стремиться быть похожими, возводилась стена между поколениями. Различие между стариками, которые большей частью не понимали творившегося в стране и молодым поколением, всецело поддерживавшим новый режим и вовлечённым в него, специально усиливалось. «Новый человек» должен был стать тем, утерянным в индустриализации «естественным человеком», вернуться к корням, стать истинным арийцем. Поэтому нацизм обращался в своей идеологии именно к «традиции». « Идеология нацистской революции исходила из германских традиций. В случаях, когда речь шла о будущем, в ход пускалось мифическое прошлое. С прошлыми традициями многие люди действительно связывали надежду на преодоление воцарившегося хаоса. Национализм пытался увязать современность с моральной атрибутикой народа в прошлом. Однако это была не та мораль, которой придерживались древние германцы, обретаясь в лесах, ничего общего она не имела и с моралью современных крестьян, обрабатывавших землю. Тем не менее нацистская идеология всячески поддерживала эту версию, о которой говорила и Иозефа Беренс-Тотеноль в своих трудах. В действительности же мораль, которую национал-социализм представлял как типично германскую, являла собой буржуазную мораль XIX века, основанную на святости семьи, брака и предписанного скромного образа жизни» (10).
Вся политика велась на обеспечение идей расизма, возведения их в культ. Расизм обеспечивал базу национал-социализма. «Это была почва, позволявшая убедительным образом защищать принцип безжалостной борьбы всех против всех и победы сильных над слабыми, поднимая его до уровня своего рода эсхатологического дарвинизма» (11). Вот что пишет сам Гитлер: «Природа… поначалу заселяет наш земной шар живыми существами и следит за свободной игрой сил. Наиболее крепкий в мужестве и труде получает затем от неё как её любимое дитя право господства в существовании… Только прирождённый слабак может воспринимать это как что-то ужасное, но потому-то он и является слабым и ограниченным человеком; ибо если бы не царил этот закон, то было бы ведь немыслимым любое представимое развитее всех органических живых существ к более высокой ступени… В конечном итоге извечно побеждает только стремление к самосохранению. Под ним так называемая гуманность как выражение помеси глупости, трусости и кичливого умничанья тает, словно снег под мартовским солнцем. В извечной борьбе человечество выросло – в вечном мире оно погибнет» (12).
Следуя отсюда надо понимать движение к традиции, как к упрощению, животную ненависть нацистов к эпохе Просвещения и интеллектуализму как таковому. Идя отсюда, следует понимать тяготение к общей воле, особенному восприятию масс, иррационализму в этом восприятии… Дарвинизм стал не позиционирующейся, но неотъемлемой частью культа национал-социализма. Идеологизация эволюционного учения, возведение его в культ повлекли за собой гонения на другие народы, мешавшие «селекционированию арийской расы», создание многих биологических наук о человеке, основанных на арийской идеологии, возведению арийства в центральную часть культа национал-социализма.
Религия нацизма осуществилась благодаря множеству факторов, центральным из которых была идеология вины германского народа за поражение в Первой мировой войне, навязанная ему странами-победительницами. Поэтому нацисты не встретили особого сопротивления на пути прихода к власти. Они без труда сразу же начали активную пропаганду по созданию культа, которая так же имела успех в обществе. Наблюдаемые сейчас процессы во многом заставляют искать параллели с прошлым. Это может помочь избежать подобного падения в пропасть странам, которые по тем или иным причинам оказались в положении, сходном с тем, в котором оказалась Германия к началу тридцатых, но это должно заставить задуматься и государства, которые ведут политику, сходную с той, что велась странами-победительницами, ведь вина за случившееся лежит и на их, а может быть, – в первую очередь на их плечах. В положении, когда современная система ценностей оказывается способна скатиться к новому тоталитаризму, теперь уже мирового масштаба, важно внимательнее вглядываться в особенности тоталитарных культов прошлого, дабы не «натыкаться на старые грабли» в будущем.

Литература:

1. Фест И. «Адольф Гитлер»; «Алетейа», Пермь: 1993 г.
2. Моссе Д. «Нацизм и культура. Идеология и культура национал-социализма»; Центрополиграф, Москва: 2003 г.
3. Зубков С. «Оккультная магия Третьего Рейха»; «Вече», Москва: 2004 г.
4. Лаку-Лабарт Ф. , Нанси Ж.-Л. «Нацистский миф», «Полис», Санкт-Петербург: 2002 г.

Ссылки:

1) Ф. Лаку-Лабарт, Ж.-Л. Нанси «Нацистский миф», с. 11.
2) И. Фест «Адольф Гитлер»; т. 2, с.274-275.
3) Там же, с. 276.
4) Д. Моссе «Нацизм и культура», с. 7.
5) И. Фест, т. 2, с. 326.
6) Д. Моссе, с. 29.
7) И. Фест, т. 3, с. 45-46.
Д. Моссе, с. 279.
9) И. Фест, т. 3, с. 48-50.
10) Д. Моссе, с. 13-14.
11) И. Фест, т. 2, с. 17.
12) Там же.

Из книги А. П. Лисунова «Пушкин – историк Петра»:

(1833 г. Пушкин направляется к местам Пугачёвского бунта)

«Между тем,совершая поездку по Оренбуржью и собирая рассказы и предания о Пугачеве, Пушкин не переставал думать о Петре. Воспоминания Даля в этой связи наиболее ценны, поскольку они принадлежат человеку, привыкшему к систематической исследовательской работе, а значит способному в целом донести мысли поэта в неискажённом виде: «Пушкин потом воспламенился в полном смысле слова, коснувшись Петра Великого, и говорил, что непременно, кроме дееписания об нём, создаст и художественное в память его произведение: «Я ещё не мог доселе постичь и обнять вдруг умом этого исполина: он слишком огромен для нас, близоруких, и мы стоим ещё к нему близко, – надо отодвинуться на два века, – но постигаю это чувством; чем более его изучаю, тем более изумление и подобострастие лишают меня средств мыслить и судить свободно. Не надобно торопиться; надобно освоиться с предметом и постоянно им заниматься; время это исправит. Но я сделаю из этого золота что-нибудь»". Здесь всё имеет определённый смысл и фактическое содержание. Пушкин знает, что будет писать «Медный всадник», но склонный к суеверию, прямо не говорит о нём. Он сообщает, что работа над «Историей Петра» идёт и её надо продолжать. Рассуждения о Петре-исполине обычно воспринимают как похвалу реформатору. При этом не обращают внимание, что Пушкин противопоставляет свободусуждения изумлению и подобострастию, возникающему у него при изучении Петра. Очевидно, поэт столкнулся с той же проблемой, которая до сих пор остаётся нерешённой в массовом сознании – огромность, масштабность мероприятий, проводимых Петром, невольно выглядит как положительный фактор, что особенно захватывает атеистическое воображение, воспитанное на безусловном приоритете материальных ценностей. Пушкин искал опору в своих чувствах, чтобы противостоять искушению, избавиться от обаяния человека-бога, и «Медный всадник», вероятно, должен был служить этой цели».

Б. А. Успенский «Historia sub specie semioticae»:

» В 1721 г. Петр принял новый титул: он стал официаль­но называться «Императором», «Великим» и вместе с тем «Отцом отечества». Последнее название фактически при­менялось к Петру и раньше: так, «отцом отечества» называ­ет его Феофан Прокопович уже в 1709 г.— в своей «Песни победной», посвященной Полтавской победе. Это выраже­ние есть не что иное, как перевод латинского pater patriae — почетного титула римских императоров. Однако в русском культурном контексте оно звучало совершенно иначе. По­скольку отцовство вообще может быть либо кровным, либо духовным и при этом Петр, очевидно, не мог быть отцом людей в смысле кровного родства, это наименование было понято именно как претензия на родство духовное. Но ду­ховным отцом мог быть только иерей; в свою очередь, титул «отец отечества» мог быть применен только к архи­пастырю — архиерею, и прежде всего к патриарху. И дей­ствительно, так именовались вселенские патриархи (кон­стантинопольский и александрийский). Поскольку, далее, официальное принятие этого титула совпадало с упраздне­нием патриаршества и с последующим объявлением мо­нарха «Крайним Судией» Духовной коллегии, постольку указанное наименование могло восприниматься в том смысле, что Петр возглавил церковь и объявил себя патриархом. Именно так это и воспринималось. Но по каноническим правилам для управления церковью требуются благодатные полномочия святительского (епи­скопского) сана; еще патриарх Никон признавал вторже­ние светской власти в церковное управление за проявление антихристова духа. Соответственно, Петр обвинялся в том, что, самовольно «восхищая на себя святительскую власть, именовася отец отечества». Необходимо подчеркнуть, что этот вывод со своей формальной стороны в известной сте­пени согласуется с мнением апологетов Петра. Так, Фео­фан Прокопович в своем «Розыске о понтифексе» (1721 г.) ставил перед собой задачу специально обосновать, что в определенном смысле христианские государи могут назы­ваться «епископами» и «архиереями»; Феофан, конечно, имеет в виду не строго канонический смысл этих слов, но это казуистическое различие было принципиально непри­емлемо для носителя традиционных взглядов. Все это в точности вписывалось в хорошо известный образ Анти­христа, занимающего святительский престoл.»

В. В. Розанов «Сахарна»:

Мне не нужна «русская женщина» (Некрасов и общественная шумиха), а нужна русская баба, которая бы хорошо рожала детей, была верна мужу и талантлива.
Волосы гладенькие, не густые. Пробор посередине, и кожа в проборе белая, благородная.
Вся миловидна. Не велика, не мала. Одета скромно, но без постного. В лице улыбка. Руки, ноги не утомляются.
Раз в году округляется.
(иду от Пр. Гор.)

Именины

Святой мученик Максим пострадал при императоре Декии (249 – 251). Максим был мирянином и занимался торговлей. Он был благочестивым христианином, многих язычников приводил к вере во Христа Спасителя и убеждал принять крещение. Однажды, когда язычники собрались для принесения своим богам человеческой жертвы, святой Максим возмутился и, не вынося такого зрелища, бросился к ним, громко обличая их нечестие и заблуждение, называя идолов бездушными созданиями людей. Рассвирепевшие язычники побили мученика камнями.

Раз такие дела, то куда ж деваться…

Чтоб знали!

А вот не стану я об энергокризисе говорить!..

волею, как говорится, судеб побывал на заседании комиссии по проблемам русского языка под председательством Л. Путиной. Впечатление сильное. Там всякие ректора и ректоришки возмущались сокращением ассигований на гуманитарные дисциплины. На это г-жа Л. П. логично заметила, что пользы от гум. дисциплин маловато. Что ж, действительно маловато. Далее она посетовала на излишнюю увлеченность литературоведами 18-ым веком (мой привет лжеюзеру [info]ka_o ): «Вот, мои дочки этого всего не читают, потому что скучно, и язык сломать можно. Занимались бы вы, господа хорошие, ХХ-ым веком, только не всеми этими сложными авторами, а простыми и хорошими, по которым сериалы снимают». Далее был похвален сериал «Идиот» («Мы с дочками прям обрыдались, всё никак не могли дождаться: чем же закончится? Но супругу я всё равно роман подсунуть не смогла «). А жаль! Представляете себе супруга Л. Путиной, зачитавшегося книжкой «Идиот»?

А это вот кошкА на печи…

…Из книги А. П. Лисунова «Пушкин – историк Петра»:

Интересно, что занимаясь изучением истории французской революции летом 1831 года, поэт размышлял в заметке «О генеральных штатах»: «Третье сословие равняется нации минус знать и духовенство. Рабо де Сент-Этьен. Это значит: нация равняется народу минус его представители». Таким образом, Пушкин возражал против того, чтобы считать третье сословие носителем народного мнения. Более того, в противовес ему, он называл знать «отборной частью нации, хотя и облечённой чрезмерными преимуществами, но представляющей собой класс просвещённый и имущий», который «неразумно обессиливать». То, к чему это могло привести на русской почве, поэт принялся исследовать на примере судьбы Дубровского. В своих заметках «О дворянстве» Пушкин делал довольно загадочный, на первый взгляд, вывод, ставя рядом два, казалось бы, взаимоисключающих события: «Падение постепенное дворянства; что из того следует? Восшествие Екатерины II, 14 декабря и т.д.». В конце 1834 года поэт так объяснил столь неожиданное сопоставление: «… Что касается до tiers etat, что же значит наше старинное дворянство с имениями, уничтоженными бесконечными раздроблениями, с просвещением, с ненавистью противу аристокрации и со всеми притязаниями на власть и богатства? Эдакой страшной стихии мятежей нет и в Европе. Кто были на площади 14 декабря? Одни дворяне. Сколько ж их будет при первом новом возмущении? Не знаю, а кажется много».
По мысли Пушкина, ослабление дворянства привело к тому, что, с одной стороны, новая безродная аристократия, совершая дворцовые перевороты, изнутри разлагала верховную власть в стране, а с другой – обнищавшие двояне, стремясь восстановить утраченные права, открыто выступали против государства. Причём последние, действительно, как показало исследованное поэтом пугачёвское восстание, могли, объединившись с нижними сословиями, превратиться в реальную силу и принести немалые бедствия. Таким образом, Дубровский мыслился поэтом вовсе не как освободительный герой, а как важное лицо в «эдакой важной стихии мятежей». И все же Дубовский не злодей, а только несчастное следствие петровских преобразований, поэтому и нет по отношению к нему у Пушкина чёрных красок. Показать отрицательную его сторону должен был выбор Марии, как выбор Татьяны в «Онегине». Но мотивация поступка героини «Дубровского» выглядела неубедительной, а любой другой финал разрушал ткань произведения, а главное – не показывал безнадёжность бунта героя.

180

Украинский журнал «Регентское дело» – профессиональное издание для регентов, певчих и любителей богослужебного пения, ищет московского корреспондента.

«В 2004 году по благословению Митрополита Киевского Владимира мы возобновили выпуск журнала, который издавался в Петербурге в период с 1909 по 1917 годы. В настоящий момент ни в России, ни на Украине нет ничего подобного: в каждом номере журнала публикуются труды известных музыкантов-литургистов, представителей различных школ и направлений. В основном, эти работы написаны в первой половине XX века, хранятся в архивах и сегодня практически не известны. Кроме того, мы публикуем православную прозу», – рассказывает А. Лебедев.

Объем издания составляет 70 страниц. В каждом номере от 6 до 16 листов занимает богослужебное нотное приложение, которое приурочено к одному из церковных праздников:

«Тираж журнала минимален, до тысячи экземпляров. Следует понимать, что это специфическое некоммерческое издание – для профессионалов, поющих в храмах, – говорит редактор.

С января 2005 года журнал «Регентское дело» присутствует в каталоге «Пресса России». А. Лебедев надеется, что в следующем году журнал будет доступен для подписчиков и за пределами СНГ.

Сообщайте, если появится желание заняться таким интересным делом, я через некоторое время дам мейл редактора, чтобы можно было связаться и лично договориться.

179

Просто ещё один обычный день…

from lj user ivanov_petrov:

Ответы на экзаменах

Кто утверждал, что сказки – будто можно написать курсовую за сутки?

Ну и фигню ж я накатал… А какая тема была… малина! И облажаться, чтоб пришлось так вот писать! Позор!!

from lj user abbatus_mozdok:

свв. отцы о нечистоте женщин и о причастии их в эти дни.

Вот и меня

посетил Господь!..

Третий день t под 39, лихорадит. Не могу встать с постели – сил нет.

Помолитесь о моём прощёнии…

174

Ушёл учиться.

Мультики…

Мультики.

яко козлище, а не яко овче

А может я сейчас вообще боюсь…
к завтра.

деталь…

… а потом он уехал в одну из скандинавских стран, живёт на пособие для иммигрантов, работает художником и пытается не знать их языка.

(рождено репортажем по тв)

170

Упатов, а ведь я тебя боюсь.

Вот они какие, западные славяне…

фото-ссылка

Cрочно нужна кровь маленькому Максиму!

Братия и сестры! Господь дал нам Свою Кровь.
Пожалуйста, поделитесь своей с маленьким Максимом.
Ему срочно нужны гранулоциты! Группа крови – вторая отрицательная.
Без донорской крови мальчика не спасти.
Максим лежит в РДКБ.
Контакты:
Телефон: 961-49-91 (Катя Чистякова)Почта: chistyakova@ecopolicy.ru
Пожалуйста, распространите эту информацию везде, где только возможно.
Подробности и вся необходимая информация здесь:
http://www.kuraev.ru/forum/view.php?subj=41741

Из сообщества pravoslav_ru:

Может ли женщина посещать храм в критические дни?

166

Крёстная моя, Маша, на лыжах.

lj user rbevgeny:

Сравнение греческого и библейского менталитетов.

Могила героев.

Рядом с тремя крестами, находящимися у посёлка Куршиновичи, находится маленькая могилка. Это братское захоронение местных героев Великой Отечественной. Там всего несколько человек, они были убиты первыми, когда нацисты пришли. В этой могиле лежит и мой прадед.
Слава героям!..

Был я в районе двух на Менделеевской, значит…

собирался я переходить на Новослободскую, а пока стоял у перил и переписывал из книжицы Шопенгауэра в записную книжицу интересную мысль. Пока писал, проехало уж по паре электричек туда-сюда, и вот из очередной толпы переходящих на другую ветку, возле меня встала одна женщина, спросив, ел ли я что-нибудь сегодня. Странный вопрос ввёл меня в затруднения, однако я промычал что-то типа: «Да». Не успел я домямлить «Да», как она мне протянула литровую баночку: «Вот, – говорит, – Бери – это тефтели в молочном соусе», – и ушла с улыбкой наверх, так, наверное, и не расслышав благодарственные слова. Полчаса назад поел, наконец: вкусно.

162

Перов (художник) – отвратительный представитель своего отвратительного поколения. Вот они, М. Е. Салтыков (Н. Щедрин), Н. А. Некрасов, Н. Н. Златовратский и прочая, воплощённые в красках! И как за всех них обидно, за их злобу, ярость, желчь, непонимание… Как они несчастны.

Что-то в Воскресный день забыл дать музыку!..

Не помню исполнителей, а альбом зовётся «Источник». Стихира Пасхе.

Одна только поправка…

А ведь как строили-то раньше?! Ведь что представляла Москва в эпоху Грозного? А Василия Блаженного воздвигли. И пять веков простоял! Коровы рядом с этой красотой ходили, болото рядом, а тут красота каменная. Иван Великий – на таких топях поставлен, уму дивишься! Ведь я как-то и не думал про это, так свыкся с мыслью про асфальт, каменную мостовую и т.п. Но было-то всё о как! Тут и дивишься: да-а!..

Нет проблем!

Христос воскресе!

Милостию Божией аз, многогрешный новоначальный мipянин, удостоился сегодня чести на богослужении быть хоругвеносцем.

157

Христос воскресе из мертвых,
смертию смерть поправ,
и сущим во гробех живот даровав!