Особенности нацистской пропаганды.
Особенности ведения пропаганды.
Тоталитаризм есть безусловный феномен современности. То, как человечество поступательно так или иначе идёт к новому тоталитаризму (в том числе на основе либеральных идей и ценностей новой эпохи), заставляет людей всё более и более интересоваться опытом ХХ века. «Вероятно, что нацизм призван нам еще показать, как современному миру не удалось идентифицировать себя в «демократии» или же идентифицировать пресловутую демократию; то же самое, хотя и на иной манер, относится и к пресловутой «технике». Вот уже более века наш мир переносит «демократию» и «технику» как необходимости истории, которая больше не является делом его рук (истории, которая больше не является мифом Прогресса Человечества или Основания Разумного Общества), которая, следовательно, не является больше историей, то есть не составляет больше ни события, ни пришествия: которая не составляет больше начала, открытия, рождения или возрождения» (1).
В данной работе будет рассмотрен исторический феномен нацистской идеологии, в частности то, в каких условиях и каким образом вводилась идеология национал-социализма, что она несла; так же мы попытаемся рассмотреть восприятие массами нацистской идеологии. Взгляд по особым причинам получится лишь обзорным, общим, однако, надеемся, даст повод для размышлений, в том числе и о нынешней картине мира.
Знаменательно, что европейский тоталитаризм, в отличие от советского, возникал преимущественно на националистических началах. Помимо этого, он обычно в идеологии имел былой «золотой век», который предстояло вернуть, возродить, продолжить, начать заново. В Германии нацисты буквально с прихода к власти стали вести пропаганду своих идей в общегосударственном масштабе. Фактически цели были поставлены, скрывать их не собирались и всеми силами сразу принялись к скорейшему исполнению. Более того, активность ведения пропаганды, не встречающая практически никакого сопротивления, говорит о том, что у нацистов не было реальных конкурентов или серьёзной оппозиции.
Безусловно, нацисты могли подготовить общественное мнение к тому, чего ждать от себя за то время, пока находились в парламенте, но не имели конституционного большинства. Удивляет тут другое: немецкий народ с готовностью пошёл за ними. Вывод здесь может быть только один: нацисты выражали собой (или умело подменили в своих программных лозунгах) идеи Империи, павшей относительно недавно, но несшей за собой ореол «прекрасной эпохи». Они давали право гражданам страны, стоявшей с тех пор «на коленях», думать о реванше. Поразительно, что политические противники Гитлера сами не могли поверить в успех, который он получил: «Комментарии, касающиеся его прихода к власти, носили сплошь пренебрежительный характер: Гитлера если и не называли «пленником» Гугенберга – по своеобразному совпадению такие иллюзии разделял целый спектр сил – от центра до СДПГ и коммунистов, то оценивали его шансы невысоко, полагая, что продержится он недолго» (2) . Но Гитлер не желал уходить, и то, как он спокойно без сопротивления захватил власть – потрясает.
Цель как партии, так и нового правительства состояла в обеспечении «единства нации», которого она была лишена «с дней предательства в ноябре 1918 года» (3). Само собой, врагами единства и предателями были заочно признаны коммунисты – они обеспечили позор Германии, не прекращавшийся с поражения в 1918, они были «виновниками» революции и «межпартийной грызни», которая шла с тех пор на «живом теле германского народа». Народ против этого не возражал, поэтому он спокойно воспринял отнятие мандатов у коммунистов, прошедших в рейхстаг после выборов 5 марта, а также, совсем не препятствовал гонениям, обрушившимся на левые партии после захвата власти нацистами.
Все дальнейшие законопроекты, проводившиеся уже после наделения правительства чрезвычайными полномочиями, велись в русле объявленной идеи «возрождения единства нации». НСДАП, официально считавшаяся «единственной носительницей немецкой мысли» по закону об обеспечении единства государства и власти встраивалась в госаппарат, фактически по протестантскому образцу создавая идейно-религиозную структуру по окормлению граждан. Гауляйтеры должны были следить не только за порядком на известных территориях, но и за идейным здоровьем граждан и правильной пропагандой нацизма на месте. Разъединявшие нацию профсоюзы, боровшиеся за влияние между собой и против государства, сменил Немецкий трудовой фронт, возглавлявшийся заведующим организационным отделом НСДАП Робертом Леем. Немецкий трудовой фронт должен был помогать от лица государства рабочему движению, объединяя последнее таким образом, и нести в рабочие массы идеи нацизма. Так или иначе, нация должна была быть едина, и единство строилось во всём и всюду: народ обязан был с молоком матери впитывать идеи нацизма, поэтому партии следовало присутствовать всюду, от «немецких матерей» до «Гитлерюгенда». « При нацистах каждый отдельно взятый германец испытывал чувство сопричастности и принадлежности к обществу, которое выражало его внутренние устремления» (4). Обеспечивать единение нации надо было и на уровне устройства государства, поэтому само собой одним из первых дел по приходу к власти нацистов было переустройство Германии из федерального в унитарное государство.
Само собой, что основной враг режима был не идейным, а национальным, точнее – расовым. «То, что на самовосхваляющем жаргоне режима превозносилось как «чудо немецкого единения», означало не только постоянное размежевание между подлинной нацией и как бы нежелательной нацией марксистов и евреев, но «в гораздо большей степени непрерывную тягу к аплодирующей нации»» (5). Стереотип – арийцы и их враги евреи, стал одним из политических принципов национал-социализма. «Еврейская проблема была преподнесена населению как составная часть «ренессанса нации». Это произвело определённое воздействие на массовое сознание и не было чем-то изолированным или обособленным. Еврейство было выступающей вершиной идеологического айсберга – вот в чём нацисты пытались убедить людей» (6). Засчёт этого немцы, которые вначале прихода Гитлера к власти вовсе не отрицательно относились к евреям, резко изменили свои взгляды на этот народ.
Национал-социализм не развивался исторически как идея. Практики лишь проводили изменения вглубь, абсолютизируя постулаты, или пытаясь получить практическую выгоду из выводимой теории или имеющейся практики. Так, концлагеря постепенно становятся не просто тюрьмами, исправительными заведениями, а превращаются в производственные центры, так как начинают приносить прибыль.
В связи с тем, что национал-социализм не эволюционировал серьёзным образом за время существования Третьего рейха, мы можем вывести особенности его идеологии. Поэтому перейдём к следующей теме, где прямо разберём особенности нацистской идеологии и пропаганды как системы мировоззрения и ценностей, прививавшихся народу.
Нацизм как культ.
«Уже давно было указано на тесную взаимосвязь между внешней и внутренней политикой тоталитарных режимов, однако гораздо теснее взаимосвязь и той, и другой с политикой в области пропаганды. Памятные даты, инциденты, визиты, сбор урожая или смерть одного из сподвижников, заключение или расторжение договора создавали обстановку постоянной экзальтации и вне зависимости от содержания события служили импульсом для развертывания масштабных кампаний психологической обработки с целью ещё большего сплочения народа и культивирования ощущения общей мобилизации.
Эта взаимосвязь в гитлеровском государстве была особенно тесной и многокрасочной, столь тесной, что порой как бы наступало смещение центра тяжести, в ходе которого политика, казалось, утрачивала свой примат и становилась служанкой грандиозных театральных эффектов» (7). Нацисты, как оговаривалось выше, буквально с прихода к власти взялись за активную пропаганду. Постоянные митинги и массовые мероприятия меняли представления народа о политике. Таким образом, сламывалась индифферентность масс к происходящему. Особенно активно поддавалась влиянию молодёжь. Всеми исследователями отмечается особый литургический характер массовых мероприятий гитлеровской Германии. Факельные шествия, празднества, дни памяти героев отличались особым построением, подобным мессе. Апогеем действа, центральным местом его были речи и выступления, т.е. фактически проповеди. Национал-социализм сам позиционировал себя как новая религия.
«Гитлер и Геббельс, например, говорили о «чуде веры» (имея ввиду нацистскую веру), апеллировали к «провидению» и называли книгу Гитлера «Майн кампф» «священной книгой национал-социализма». Ближайшие сподвижники фюрера величались не иначе как его «апостолы», а к нему самому обращались со словом «спаситель»» (8). В религии нацизма был создан собственный культ героев. Почитание на уровне святости Фридриха Великого (с упущением из пропаганды нежелательных для создания образа связей с Вольтером), Фридриха Ницше (с особым созданием пропагандистского мифа о нём, мало имеющего отношения к реальности) и первых нацистов, обращение к «традиции», – всё помогало укрепить веру в идеи нацизма и привести в ряды религии новых членов. Чего стоит одно только ежегодное торжество почитания павших в ходе марша к «Фельдхеррнхалле», для которого были возведены два классических храма и эксгумировались останки «мучеников за идею». Проведение шествия с гробами во главе со «старой гвардией», одетой в форму образца 1923 года, пение гимна Германии, последующая «последняя перекличка», при которой толпа отзывалась на имена погибших восклицанием: «Здесь!» – такие символические действия пасхального типа ошеломляли, заставляли верить и чтить. «Сравнимые по пышности с церковной службой имперские партсъезды были не только высшей кульминацией национал-социалистического календаря, – они были и для самого Гитлера захватывающим осуществлением монументальных мечтаний его юности о костюмированных действах» (9).
Возведение культа героев не могло не сопровождаться параллельным строительством культа «нового человека». Создавались культы «героев современности», на которых следовало стремиться быть похожими, возводилась стена между поколениями. Различие между стариками, которые большей частью не понимали творившегося в стране и молодым поколением, всецело поддерживавшим новый режим и вовлечённым в него, специально усиливалось. «Новый человек» должен был стать тем, утерянным в индустриализации «естественным человеком», вернуться к корням, стать истинным арийцем. Поэтому нацизм обращался в своей идеологии именно к «традиции». « Идеология нацистской революции исходила из германских традиций. В случаях, когда речь шла о будущем, в ход пускалось мифическое прошлое. С прошлыми традициями многие люди действительно связывали надежду на преодоление воцарившегося хаоса. Национализм пытался увязать современность с моральной атрибутикой народа в прошлом. Однако это была не та мораль, которой придерживались древние германцы, обретаясь в лесах, ничего общего она не имела и с моралью современных крестьян, обрабатывавших землю. Тем не менее нацистская идеология всячески поддерживала эту версию, о которой говорила и Иозефа Беренс-Тотеноль в своих трудах. В действительности же мораль, которую национал-социализм представлял как типично германскую, являла собой буржуазную мораль XIX века, основанную на святости семьи, брака и предписанного скромного образа жизни» (10).
Вся политика велась на обеспечение идей расизма, возведения их в культ. Расизм обеспечивал базу национал-социализма. «Это была почва, позволявшая убедительным образом защищать принцип безжалостной борьбы всех против всех и победы сильных над слабыми, поднимая его до уровня своего рода эсхатологического дарвинизма» (11). Вот что пишет сам Гитлер: «Природа… поначалу заселяет наш земной шар живыми существами и следит за свободной игрой сил. Наиболее крепкий в мужестве и труде получает затем от неё как её любимое дитя право господства в существовании… Только прирождённый слабак может воспринимать это как что-то ужасное, но потому-то он и является слабым и ограниченным человеком; ибо если бы не царил этот закон, то было бы ведь немыслимым любое представимое развитее всех органических живых существ к более высокой ступени… В конечном итоге извечно побеждает только стремление к самосохранению. Под ним так называемая гуманность как выражение помеси глупости, трусости и кичливого умничанья тает, словно снег под мартовским солнцем. В извечной борьбе человечество выросло – в вечном мире оно погибнет» (12).
Следуя отсюда надо понимать движение к традиции, как к упрощению, животную ненависть нацистов к эпохе Просвещения и интеллектуализму как таковому. Идя отсюда, следует понимать тяготение к общей воле, особенному восприятию масс, иррационализму в этом восприятии… Дарвинизм стал не позиционирующейся, но неотъемлемой частью культа национал-социализма. Идеологизация эволюционного учения, возведение его в культ повлекли за собой гонения на другие народы, мешавшие «селекционированию арийской расы», создание многих биологических наук о человеке, основанных на арийской идеологии, возведению арийства в центральную часть культа национал-социализма.
Религия нацизма осуществилась благодаря множеству факторов, центральным из которых была идеология вины германского народа за поражение в Первой мировой войне, навязанная ему странами-победительницами. Поэтому нацисты не встретили особого сопротивления на пути прихода к власти. Они без труда сразу же начали активную пропаганду по созданию культа, которая так же имела успех в обществе. Наблюдаемые сейчас процессы во многом заставляют искать параллели с прошлым. Это может помочь избежать подобного падения в пропасть странам, которые по тем или иным причинам оказались в положении, сходном с тем, в котором оказалась Германия к началу тридцатых, но это должно заставить задуматься и государства, которые ведут политику, сходную с той, что велась странами-победительницами, ведь вина за случившееся лежит и на их, а может быть, – в первую очередь на их плечах. В положении, когда современная система ценностей оказывается способна скатиться к новому тоталитаризму, теперь уже мирового масштаба, важно внимательнее вглядываться в особенности тоталитарных культов прошлого, дабы не «натыкаться на старые грабли» в будущем.
Литература:
1. Фест И. «Адольф Гитлер»; «Алетейа», Пермь: 1993 г.
2. Моссе Д. «Нацизм и культура. Идеология и культура национал-социализма»; Центрополиграф, Москва: 2003 г.
3. Зубков С. «Оккультная магия Третьего Рейха»; «Вече», Москва: 2004 г.
4. Лаку-Лабарт Ф. , Нанси Ж.-Л. «Нацистский миф», «Полис», Санкт-Петербург: 2002 г.
Ссылки:
1) Ф. Лаку-Лабарт, Ж.-Л. Нанси «Нацистский миф», с. 11.
2) И. Фест «Адольф Гитлер»; т. 2, с.274-275.
3) Там же, с. 276.
4) Д. Моссе «Нацизм и культура», с. 7.
5) И. Фест, т. 2, с. 326.
6) Д. Моссе, с. 29.
7) И. Фест, т. 3, с. 45-46.
8) Д. Моссе, с. 279.
9) И. Фест, т. 3, с. 48-50.
10) Д. Моссе, с. 13-14.
11) И. Фест, т. 2, с. 17.
12) Там же.
